Перевод: Коряков Я.И.

Это автореферат лекции, прочитанной Фрейдом 15 января 1985 года перед Венском общестом психиатрии и неврологии. Он был опубликован через шесть месяцев в Wiener klinische Wochenschrift, однако в стандартное полное издание работ Фрейда не вошел. Впрочем, по своему содержанию данный текст соответствует очерку «Навязчивости и фобии» (1895), лишь нозография фобий аналогична таковой в статье «Невроз страха» (1895). Пусть будет и русский перевод

Механизм навязчивых идей и фобий

MECHANISMUS DER ZWANGVORSTELLUNGEN UND PHOBIEN

Зигмунд Фрейд

Д-р Зигмунд Фрейд прочитал лекцию о «Механизме навязчивых идей и фобий».
Он кратко напомнил о превалирующей концепции навязчивых идей, согласно которой они рассматриваются как чисто формальные нарушения в мире мыслей, интенсивность которых приписывается не психологическим мотивам, а физиологическим причинам. Затем он предложил разбить соответствующие случаи на три группы: 1. травматические навязчивые идеи, 2. истинные навязчивые идеи или обсессии, 3. истинные фобии. Случаи первой группы оставлены в стороне; они близко соотносятся с истерическими симптомами, и их нужно описывать как неизмененные мнемические следы. Страдания Паскаля могут, возможно, быть историческим примером травматической навязчивой идеи; у него никогда не проходил страх наличия бездны слева от него с тех пор, как он едва избежал падения из кареты в Сену, которая текла по левую руку1.
Об истинных навязчивых идеях лектор сказал, что они являются комбинацией сильного аффективного состояния и идейного содержания, которое варьирует так, что аффект явно остается главным фактором. Аффект всегда имеет болезненную природу, а идея, в действительности, не соответствует ему, так что вся комбинация производит на пациента впечатление абсурдности. Несмотря на это пациент не может отогнать от себя эту идею. Стремление, которое порождает мысль, объясняется так: Болезненный аффект всегда полностью оправдан, например, тот, кто страдает от навязчивых самообвинений, имеет вескую причину упрекать себя, но связанная с эмоцией идея — не та, правильная идея, что изначально соответствовала аффекту, а скорее суррогат, ее замена.
Следовательно, можно всегда установить изначальную, вытесненную мысль, и она будет иметь следующие атрибуты: она берет начало в сексуальной жизни пациента, имеет болезненную природу и превосходно соответствует аффекту, присутствующему в навязчивой идее. Восстановление вытесненной мысли в отношениях [с аффектом], существовавших до появления навязчивой идеи — это часто то терапевтическое достижение, которое убирает саму навязчивую идею или хотя бы указывает на то, что необходимо сделать для этого.
Лектор попытался доказать это положение на примере более чем двенадцати случаев навязчивости, в которых он смог выявить этиологию и восстановить вытесненную мысль. Он ничего не сказал о технике, приводящей к раскрытию подавленного содержания. Он попытался ответить на три вопроса, возникающие при рассмотрении случаев: 1. Каким образом появляется возможность такого замещения (вытесненной мысли навязчивой)? 2. Каким целям это служит? 3. Как получается, что замещающая мысль может сохраняться неопределенно долго? — Ответом на первый вопрос может быть то, что способность к замещению есть, очевидно, особая физическая предрасположенность, поскольку часто можно проследить похожую наследственность в случаях навязчивых идей — также в небольшой коллекции, представленной лектором. В ответ на второй вопрос лектор утверждал, что замещение, вероятно, служит задачам защиты от идеи, которая несовместима с эго (см. эссе лектора о «Нейропсихозах защиты» в Neurologischen Zentralblatt, 1894). Наконец, проблема устойчивости навязчивой идеи совпадает с проблемой устойчивости истерических симптомов, и попытка объяснения последней Дж. Брейером и лектором приложима и к случаю навязчивости.
О фобиях лектор сказал, что они отличаются от навязчивости типичными симптомами в противоположность специализации обсессий2 и тем, что соответствующий аффект монотонен — всегда тревога.
Можно разделить фобии на две группы согласно их содержанию: 1. Общие фобии, или страх чего-то, что в норме также вызывает некоторую тревогу, например, гроза, темнота, змеи, опасности, болезни и т.д. Старый термин ипохондрия можно сохранить для чрезмерного страха болезней. В нравственной сфере тревога проявляется в виде угрызений совести, сомнений и педантичности. 2. Локомоторные фобии, примером которых является агорафобия. По характеру не являются осаждающими3.
Однако психический механизм фобий полностью отличен от механизма навязчивости. Психологический анализ не обнаруживает здесь ни замещения, ни вытесненной мысли; вместо этого в основании фобий можно встретить лишь тенденцию к тревоге, которая психически уже ни к чему не сводится и также не снимается психотерапией. Проблема тут — обеспечение [пациента] информацией об источнике этой тенденции к тревоге. Согласно концепции лектора она не имеет психического происхождения, а, скорее, представляет главный симптом невроза, который заслуживает отделения от неврастении и названия «невроз страха», поскольку симптомы последнего можно рассматривать как части комплекса «страха» (См. эссе лектора о неврозе страха в Neurologischen Zentralblatt, 1895, №2). Следовательно фобии принадлежат к неврозам страха, которые до сих пор путали с неврастенией, и регулярно сопровождаются другими симптомами этих неврозов.
Лектор продолжал, отмечая, что часто можно встретить комбинацию навязчивости и фобии, в том смысле, что начальная (ипохондрическая или иная) фобия материализуется как основа «тревожного ожидания», и что идейное содержание фобии претерпевает замещение. Как правило болезненная идея фобии замещается «оберегающей процедурой», которая изначально возникла как защита от фобии. Так, например, случаи навязчивой задумчивости развиваются следующим образом. Изначально существует ипохондрическая тревожная идея с таким содержанием: сойти с ума. Чтобы доказать себе, что он еще не сошел с ума, человек приучается размышлять над своими проблемами. Это начинается как успокаивающая деятельность, но позднее перетягивает тревогу с фобии на себя. Хорошо известные формы, описанные как folie du doute, ономатомания и т.д., можно рассмотреть с этой точки зрения.(Автореферат).
Дискуссия была отложена.

 

1 Правдивость этой истории, рассказанной Вольтером, сомнительна. (текст)
2 То есть симптомы навязчивости разнообразны по форме, а симптомы фобий имеют более постоянный характер в клинической картине. (текст)
3 То есть симптомы локомоторной фобии появляются лишь в особых условиях. (текст)